- Ханыч, стой, не затопчи радугу!
Радуга попала в паучью сеть! Паутинка густо наплетена между кустиками клевера, и роса на ней еще не высохла - только-только ушла отсюда тень. Подхожу ближе - радуга меркнет. Вблизи это уже нерадуга, а только легкое золотистое сияние. Пока я, усевшись на траве, фотографирую эти паучьи кружева, Ханыч так и стоит там, где его застала команда "стой". Вот этого пушистика грех не снять. Такой он воздушный, невесомый, и вот-вот рассыплется на парашютики и разлетится на все четыре стороны. Только я успела нажать на спуск фотоаппарата, как моего пушистика разметало порывом ветра, и я сейчас вся в пуху. Ива, что за автостоянками, у подножия лестницы, отрастила патлы чуть не до самой земли. И как раз над дорожкой, где люди ходят. Сегодня ее подстригли - довольно оригинально. В ее кроне простригли туннель - слева немного оставили ветвей, и справа - возле ствола, а в середине - коридор.

Здесь написано: "Приглашает Ленинский район". И все украшено яркими вымпелами. В центре пестрой клумбы - большой вертикально стоящий валун, на котором тоже надпись: "Парк назван в честь Грековой Надежды Григорьевны". Главная достопримечательность парка - родник. Водичка течет из рук ангела. Бронзовый ангел стоит на коленях в центре большой чаши, руки его сложены на груди лодочкой. С его ладошек струится чистая, сверкающая на солнце струйка. Возле родника - дед с внуком. Дед набирает воду в пластиковые канистры, внук - в водяной пистолет, а я - в собственные ладони. Вкусная вода. Ханыч тоже тянется, чтобы попить водички, но ему не дотянуться. Даю ему - тоже из своих ладоней.

Что-то я оделась сегодня не по погоде. Солнце печет, как в июле, а я в свитере. Наперерез нам идет питбуль - благо, что на поводке. Хозяйка еще издали кричит:
- Вы нас не бойтесь, мы сейчас налево свернем. Мы идем мышей ловить.
А мы с Ханычем кого идем ловить? Солнечных зайцев?

Ивы сизые, пышные, с замшевыми листочками. Камыш размахивает на ветру лохматыми метелками. Тропинки разбегаются и все упираются в воду. Это берег Чижовского водохранилища. Не буду я эти ивы фотографировать - они живьем красивые, а на фото будут никакие. Где-то на противоположном берегу рождаются мелодичные звуки - их отголоски долетают до нас. Это колокольный звон. На том берегу церковь - ее отсюда видно. Сначало большие колокола - так чинно, солидно: Бом!Бом!Бом!, а потом маленькие нежно и хрустально: дзинь-дзинь-дзинь.

А это - птица цыц. Это я ее так зову. Когда мне кто-то часто встречается, но я не знаю, как оно по науке называется - цветок какой-нибудь или птаха - я их сама крещу. Эти птицы такие звуки издают: "Цыц! Цыц! Цы-цы-цы-цы-цы!!!" Вот я сейчас им вслух пою песню Дольского: "В далекие страны летят неустанно птицы", а они мне: "Цыц! Цыц!" Видно, им мое пение не нравится. Ханычу они тоже говорят: "Цыц!", хоть он и так молчит.

Мы с Ханычем в этих местах зимой гулять любим. Когда мороз, водохранилище покрывается льдом, и можно по нему ходить, аки посуху. По нему можно скользить, разбежавшись, и заглядывать в него сквозь рыбацкие лунки. А иногда лед бывает совсем прозрачным - сквозь него все видно. Я однажды видела плавающую подо льдом рыбу.

Ханыча обуял щенячий восторг. Скачет галопом по кустам - чудо-юдо болотное, все репейники на себя собрал.

Возвращаемся обратно через парк.
- Гляди, Катюша, цетый мишка пошел!
Катюше не позволяют погладить "целого мишку", говорят: "глазками смотри, а ручками не трогай".
А вот гуляет совсем крошечная собачка - она у Ханыча легко могла бы пройти под брюхом. И вся такая тонкая, изящная. Она обнюхивает Ханыча, а ее хозяин говорит:
- Не трожь его, Ника, пусть живет.