Очень хорошие у Исаковского стихи – очень светлые, простые, и твердые, уверенные. Без этих всяких метаний и сомнений, и недосмотренных видений, и недомысленных мечтаний. Вот, например. Называется «Ветер»:

Осторожно ветер
Из калитки вышел,
Постучал в окошко,
Пробежал по крыше.

Поиграл немного
Ветками черемух,
Пожурил за что-то
Воробьев знакомых.

И, расправив бодро
Молодые крылья,
Полетел куда-то
Вперегонку с пылью.

Вроде, и идеи никакой нет,– просто ветер, просто вышел, постучал, поиграл и полетел,– а хорошо. С душой ветер, даже с характером.
Дайте-ка поглядим, что за издательство так вкривь и вкось книжку напечатало. Некоторые страницы перекошены, а одна так вверх уехала, что даже текст обрезался. «Советский писатель» – Москва, 1964г.
У Фазу Алиевой тоже чудесные стихи. Правда, это перевод с аварского, а когда вы читаете переведенную поэзию, то чувствуете не только автора, но и переводчика. И сказать, кому из них оно больше принадлежит, уже нельзя. Хотя смысл, идея стиха принадлежит, несомненно, автору, но смысл и идею можно обесцветить, а можно наоборот, возвысить –
плохим или хорошим переводом.

Они оба из Дагестана – и Алиева, и Гамзатов. Гамзатов тоже писал на аварском. А у Фазу Алиевой отчество – Гамзатовна.

И снится мне на скошенном лугу,
Что отыскала я такое слово,
При помощи которого могу
Я добрым сделать человека злого.

Беспомощного старца – молодым,
Несчастного влюбленного – счастливым,
Двуличного – открытым и прямым,
Слепого – зрячим, лживого – правдивым.

Так радуюсь божественному сну,
Припав щекой к сухому разнотравью,
Что кажется: я глаз не разомкну,
Пока мой сон не сделается явью.

Чувствуете глубину поэзии щедрых сердец?
Один способен в бесплотный ветер перевоплотиться, другая слово отыскала, которым можно людей осчастливить. Не на дороге ведь она такое слово нашла – хотела, значит, всей душой для людей счастья, искренне хотела.

Серо нынче в природе, вот и приходится углубляться в книжные дела. Рязанова вот перечитала – о том, как он снимал всем известные и всеми любимые фильмы. Читала с таким чувством, как про своих родственников. Потому что те фильмы в детстве по сто раз смотрены-пересмотрены, каждый эпизодик перед глазами стоит. В начале Рязанов писал интересно и живо, а потом не очень – начал своих обидчиков ругать и собственные неудавшиеся картины реабилитировать. Да и об актерах стал писать плоско, общими стандартными фразами. Короче, не хватило ему на всю книгу душевного запала. А мне не хватило большой кружки чая, чтобы напиться, пойду еще одну заваривать.