Сейчас расскажу, как появились на свет чучундровые мыши. Когда я училась в университете, в одной группе со мной была дивчина, которая по вечерам вела кружок мягкой игрушки в начальных классах какой-то школы. Однажды она принесла одно из детских произведений - зверушку, сшитую из натурального лисьего меха. И подарила Гале - моей подружке. То ли мышку, то ли неразбери поймешь кого. К натуральному тельцу были приставлены синие трикотажные уши, синий нос бульбой и картонные глаза. Я как это увидела, то сразу отняла с воплями: "отдай, я из этого чучела человека сделаю!.."

И сделала "человека" - отпорола эти ужасные синие ухи и нос, и пришила аккуратненькие, замшевые. Глазки заменила, и еще приставила две смешные лапки врастопырку - с коготками. И отдала преобразившуюся зверушку Гале. Она этим зверем в университете преподавателя ботаники напугала - он принял его за настоящего, а потом зверь поселился в университетской общаге и стал называться чучундровой мышью. А потом стал усиленно размножаться с моей помощью, потому что все подряд просили меня сшить им такого же. До сих пор я этих мышей шью - очень они потому что всем нравятся...

Наблюдаю живую иллюстрацию к басне Крылова. "Вороне где-то Бог послал кусочек сыра"... Иду я мимо 74-го дома - из окна неожиданно вылетает увесистый кусок засохшего сыра и шлепается на землю в метре от меня. Сейчас же подлетает ворона, пытается схватить сыр и с ним взлететь, но кусок оказывается великоват. Пока ворона к сыру примеривается, чтобы его удобнее взять, откуда-то вылетает дог с волочащимся по земле поводком и бросается на ворону. У нее, бедняжки, сыр выпал - она даже каркнуть не успела. В финале дог погнался за вороной, а сыр и ныне там.

Болота покрыты коркой рыхлого белого льда. Воздух морозный, но солнце потихоньку съедает снег. Трава под снегом еще зеленая, и еще долго будет зеленеть. До настоящей зимы еще далеко - это случайные морозы, они долго не простоят.

Ледяные корочки на траве брызжут солнечными искрами. Что ни день, то своя особенная красота.

Опавший лист лежит на земле, перевернутый вверх мягкой, замшевой стороной. Весь усыпан сверкающими каплями-бусинками. Издали смотришь - будто кто-то обронил алмазную брошь...